От музыки из воздуха до прослушки без жучков

Легендарные личности, изменившие мир

Род Терменов имел французские корни, а сама фамилия была известна ещё с давних времён. В семейной истории Льва Термена встречались военные, священники, музыканты и художники. В самом же учёном и изобретателе удивительным образом соединились два дара — физика и музыканта. Он принадлежал к редкому типу людей, для которых наука, искусство, техника и фантазия не существовали отдельно друг от друга.

Весной 1926 года инженер Лев Термен демонстрировал в Наркомате обороны одну из первых советских установок дальновидения — так тогда называли телевидение. Объектив камеры был установлен снаружи, экран находился в помещении, и высокопоставленные советские военные с изумлением увидели на экране движение людей во дворе. По воспоминаниям современников, подобные демонстрации производили ошеломляющее впечатление: ещё вчера передача движущегося изображения на расстояние казалась фантастикой, а Термен превращал её в инженерный факт.

На решение этой почти невероятной задачи Термену понадобилось совсем немного времени. Впрочем, казалось, что для него в жизни вообще не существовало невозможного. С юных лет он поражал окружающих своими способностями: увлекался математикой, физикой, электричеством, ставил опыты, собирал приборы, а в его комнате постоянно что-то светилось, звенело или взрывалось. В университете он занимался физикой и астрономией, параллельно обучаясь в Петербургской консерватории по классу виолончели.

До революции Термен успел окончить военно-инженерное училище и служить в радиотехническом подразделении русской армии. После смены власти его не только не отстранили от работы, но, напротив, привлекли к службе в электротехнических частях. Вскоре он оказался во главе одной из важнейших радиостанций страны — Царскосельской радиостанции.

После демобилизации в 1920 году Термена пригласил на работу в Физико-технический институт профессор Абрам Иоффе. Молодой инженер получил задание заниматься радиоизмерением диэлектрической постоянной газов при изменении температуры и давления. Во время испытаний выяснилось, что прибор издаёт звук, высота и сила которого зависят от положения руки рядом с электрическим полем. Обычный физик, возможно, воспринял бы это как побочный эффект. Но физик, получивший музыкальное образование, услышал в этом не шум, а мелодию. Термен попробовал сложить из этих звуков музыкальную фразу — и у него получилось.

Сначала он называл новый инструмент «этерофоном» или «аэрофоном», но вскоре за ним закрепилось название «терменвокс» — голос Термена. Это имя сохранилось до наших дней.

Так родился один из первых электронных музыкальных инструментов в истории. Терменвокс звучал без прикосновения: исполнитель управлял высотой и громкостью звука движениями рук в невидимом электромагнитном поле. По тому же принципу Термен разрабатывал и охранную сигнализацию: когда человек попадал в поле прибора, раздавался сигнал. В дальнейшем подобные идеи легли в основу целого направления бесконтактных датчиков и охранных систем.

Для Льва Сергеевича это стало первым шагом к мировой славе. Коллеги иронизировали: «Термен играет Глюка на вольтметре». Но изобретателя это не смущало. В 1921 году он демонстрирует своё изобретение на Всероссийском электротехническом съезде. Удивлению публики не было предела: ни струн, ни клавиш, ни привычного корпуса, а звук — живой, пластичный, почти человеческий. Газеты писали восторженно, на радио звучали концерты, а сам Термен со своим электрическим инструментом идеально вписывался в эпоху всеобщего увлечения электрификацией.

Через несколько месяцев после съезда Термена пригласили в Кремль. Сначала он продемонстрировал охранную сигнализацию. Прибор подключили к большой вазе с цветком, и как только один из присутствующих попытался приблизиться к ней, раздался звонок. По воспоминаниям Термена, один из военных решил проверить устройство: надел шапку, обернул руку и ногу шубой и стал медленно подползать к вазе. Сигнал всё равно сработал.

Но главным героем этой встречи стал терменвокс. Инструмент произвёл такое впечатление, что Термен получил возможность ездить по стране и демонстрировать своё изобретение широкой аудитории. Электрический звук должен был стать не только музыкальным чудом, но и символом новой технической эпохи.

С именем Ленина связан и другой, почти фантастический эпизод в жизни Термена. Лев Сергеевич был увлечён идеей борьбы со смертью и интересовался опытами по сохранению живых тканей при низких температурах. Когда стало известно о смерти Ленина, Термен, по позднейшим воспоминаниям, предлагал рассмотреть возможность заморозки тела, надеясь, что в будущем наука сумеет вернуть человека к жизни. Но решение о бальзамировании уже было принято. Идея казалась невероятной для своего времени, хотя десятилетия спустя похожие мечты нашли продолжение в крионике.

Эпизод, который мог стать вехой

Если сегодня, проходя мимо государственного здания, мы видим камеру видеонаблюдения, нам трудно представить, насколько фантастической казалась сама идея дистанционного наблюдения в 1920-е годы. Весной 1926 года Термен занимался именно этим — передачей изображения на расстояние. Его система дальновидения позволяла наблюдать за движущимися объектами на экране, и по меркам своего времени это было выдающимся техническим достижением.

Телевидением, точнее дальновидением, Термен занялся по инициативе своего наставника Абрама Иоффе во второй половине 1924 года. Решив завершить образование в Петроградском политехническом институте, он выбрал одну из самых модных и трудных тем того времени — передачу изображения на расстояние. Уже в 1925 году он изготовил опытный образец телевизионной установки.

Для самого Термена эта тема не была неожиданной. Ещё в начале 1920-х годов он выступал с обзорами работ по дальновидению на научных семинарах и внимательно следил за мировыми поисками в этой области. Как и всегда, он выбрал собственный путь: соединил уже известные приборы и принципы в новую, неожиданную систему.

Термен разработал несколько вариантов телевизионной установки, включавшей передающее и приёмное устройства. Первый демонстрационный вариант, созданный в конце 1925 года, был рассчитан на 16-строчное разложение изображения. На нём можно было различить общие очертания лица, но узнать человека было трудно. Во втором варианте использовалась уже более сложная развёртка на 32 строки.

Весной 1926 года был создан следующий вариант, положенный в основу дипломной работы Термена. В нём применялась развёртка на 32 и 64 строки, а изображение воспроизводилось на большом экране. Первые опыты показали, что качество изображения уже позволяет узнавать человека, если он не делает слишком резких движений.

Одна из первых успешных публичных демонстраций «терменвизора» состоялась в 1926 году в Физико-техническом институте во время защиты дипломного проекта Льва Термена «Установка для передачи изображения на расстояние». Позднее установка демонстрировалась и на научных съездах. Газеты писали о ней с восторгом, а имя Термена ставили рядом с крупнейшими изобретателями эпохи. Казалось, от лабораторного эксперимента до практического применения осталось совсем немного.

Почти сразу после этого Термена вызвали в Совет Труда и Обороны, где ему предложили создать систему дальновидения для военных нужд, в том числе для пограничных частей. Работы быстро получили закрытый характер.

Технические требования были очень строгими: установка должна была работать на открытом воздухе при обычном дневном освещении и обеспечивать значительно более высокую чёткость изображения. Один из поздних вариантов системы, рассчитанный примерно на 100 строк, демонстрировался для военных и государственных руководителей. Практика показала, что конструкция Термена была работоспособной, особенно если учитывать уровень технической базы страны того времени.

Однако судьба этого направления сложилась иначе. После засекречивания работ открытых публикаций почти не было, а сами разработки Термена не получили широкого развития ни в Советском Союзе, ни за рубежом. Телевидение пошло по другому пути, а титул одного из главных пионеров практического электронного телевидения позднее закрепился за Владимиром Зворыкиным и другими инженерами. Термен же остался в истории телевидения как человек, который очень рано подошёл к идее дистанционной передачи движущегося изображения, но не смог превратить её в массовую технологию.

Гранд-Опера, Европа и голоса ангелов

Летом 1927 года во Франкфурте-на-Майне проходила международная конференция по физике и электронике. Молодой Советской России нужно было представить себя как страну будущего — страну электричества, науки и инженерной дерзости. Термен со своим инструментом стал одной из главных сенсаций делегации.

Европейцев поразили и его доклады, и концерты. Звук терменвокса называли «небесной музыкой» и «голосами ангелов». В отличие от привычных инструментов, он не требовал прикосновения: музыкант словно извлекал звук из воздуха. Для публики 1920-х это было почти магией, но магией, подтверждённой физикой.

Одно за другим последовали приглашения из Берлина, Лондона и Парижа. Особенно эффектным стал парижский концерт: консервативная Гранд-Опера предоставила зал русскому изобретателю и его невиданному инструменту. Публика заполнила театр, а успех оказался настолько громким, что Термен окончательно превратился из советского инженера в международную знаменитость.

Тем временем Абрам Иоффе, находившийся в США, получил предложения от американских фирм, заинтересованных в производстве терменвоксов. Термену предстояло отправиться в Америку — официально для демонстрации инструмента, научных контактов и организации производства. Но его командировка имела и другую сторону: советские ведомства внимательно понимали, какую ценность может представлять талантливый изобретатель в стране, где стремительно развивались радио, электротехника, промышленность и военные технологии.

Америка: слава, бизнес и новая жизнь

Молодой, эффектный, блестяще образованный Лев Термен прибыл в Америку как человек из будущего. Его инструмент уже окружала европейская слава, а в Нью-Йорке он оказался в среде, где техническое чудо можно было быстро превратить в коммерческий продукт.

Первый концерт Термен дал для прессы, учёных и музыкантов. Успех был впечатляющим. С разрешения советских властей он основал в Нью-Йорке студию и компанию, связанную с производством и демонстрацией терменвоксов. Концерты проходили в Чикаго, Детройте, Филадельфии, Кливленде, Бостоне. Американская публика воспринимала терменвокс с восторгом: это был инструмент века электричества, символ нового искусства и новой техники.

Крупные компании, включая RCA, заинтересовались лицензиями и промышленным выпуском инструмента. В 1929 году RCA действительно выпустила коммерческую версию терменвокса, рассчитывая, что он станет массовым домашним музыкальным прибором. Но рынок оказался сложнее: играть на терменвоксе было гораздо труднее, чем казалось рекламным отделам.

Великая депрессия ударила по музыкальным и развлекательным проектам. Людям стало не до дорогих экзотических инструментов. Однако у Термена было ещё одно направление — охранные и бесконтактные системы. Его идеи датчиков движения и контроля пространства оказались востребованы в учреждениях, банках и охраняемых объектах. Точные детали многих контрактов и разработок остаются не до конца ясными, но очевидно одно: Термен умел превращать физический принцип в практическое устройство.

Торт для скрипачки с терменвоксом

Со временем в восторженном хоре поклонников терменвокса стали звучать и критические голоса: инструмент прекрасен, но играть на нём чисто чрезвычайно трудно. У исполнителя нет клавиш, ладов, струн или иных физических ориентиров. Всё зависит от слуха, мышечной памяти, абсолютной точности движений и умения контролировать пространство вокруг тела.

Сам Термен был изобретателем и музыкантом, но инструменту требовался настоящий виртуоз. И таким виртуозом стала Клара Рейзенберг, позже известная как Клара Рокмор. Она родилась в России, была вундеркиндом-скрипачкой и в детстве считалась музыкантом с большим будущим. Однако проблемы со здоровьем заставили её оставить скрипку. Терменвокс дал ей новый путь в музыке.

Клара быстро поняла возможности инструмента и стала одной из главных фигур в его истории. Она не просто играла на терменвоксе — она помогала Термену совершенствовать его, добиваясь большей точности, расширенного диапазона и лучшей управляемости звука. Именно Клара Рокмор доказала, что терменвокс может быть не только эффектным техническим чудом, но и полноценным концертным инструментом.

Между Терменом и Кларой возникла личная близость, которую часто описывают как романтическую историю. Он был старше, уже пережил сложный брак и развод, а она была молода, талантлива и блистательна. Термен умел ухаживать необычно: мог подарить торт, который вращался вокруг своей оси, или устроить маленькое электрическое чудо ради улыбки женщины, которая понимала его музыку лучше многих.

Но этот роман не стал браком. Клара выбрала другого — Роберта Рокмора, адвоката и успешного импресарио. Её музыкальная карьера была обеспечена, а имя Клары Рокмор позднее стало неотделимо от искусства игры на терменвоксе.

Почему плавают стены?

В Америке Термен жил с размахом. Он арендовал большой дом в Нью-Йорке, где находились его апартаменты, мастерская и студия. Здесь собирались музыканты, учёные, художники, инженеры, меценаты и просто любопытные знаменитости. По воспоминаниям, среди гостей бывали люди из самых влиятельных кругов американского общества.

Особое место в этих встречах занимал Альберт Эйнштейн. Его интересовала связь музыки, пространства и визуальных образов. Термен, как никто другой, мог превратить такую идею в устройство. Он создавал светомузыкальные системы, работал с ритмом, движением, звуком и светом. Его ритмикон, созданный в сотрудничестве с композитором Генри Коуэллом, стал одним из ранних экспериментов в области электронного ритма и автоматизированной музыкальной структуры.

В студии Термена звук мог порождать свет, движение могло превращаться в музыку, а стены, освещённые особым образом, казались живыми. Для гостей это выглядело как фантастика. Для Термена — как естественное продолжение физики.

К середине 1930-х он был знаменит, востребован и окружён мифами. Одни считали его успешным предпринимателем и почти миллионером. Другие полагали, что за его американским периодом стояла советская разведка. Истина, вероятно, сложнее и прозаичнее: Термен был одновременно изобретателем, артистом, предпринимателем, советским гражданином за рубежом и человеком, представлявшим интерес для разных ведомств.

Изобретатель под наблюдением

О том, насколько тесной была связь Термена с советскими структурами в годы его жизни в США, до сих пор спорят. Сам он позднее говорил о контактах и заданиях, но многие детали остаются туманными. В любом случае его положение было необычным: он жил в Нью-Йорке, общался с элитой, работал с передовыми технологиями и одновременно оставался человеком из Советского Союза в эпоху растущего международного недоверия.

В эти годы Термен увлёкся одной из самых фантастических своих идей — инструментом, который превращал танец в музыку. Он назвал его терпситон — по имени Терпсихоры, музы танца. В отличие от терменвокса, где звук управлялся руками, терпситон реагировал на движения всего тела. Танцор буквально становился музыкальным исполнителем, а движение — источником звука.

Для создания концертной программы Термен пригласил танцоров. Среди них была Лавиния Уильямс, талантливая афроамериканская танцовщица. Она покорила его не только как артистка, но и как женщина. В 1930-е годы брак белого мужчины с темнокожей женщиной в Америке был вызовом обществу. После регистрации брака перед Терменом действительно закрылись многие двери. Его социальный круг сузился, контакты осложнились, а советские структуры могли воспринять это как проблему.

В 1938 году Термен внезапно покинул Соединённые Штаты и вернулся в СССР. Обстоятельства его отъезда до конца не ясны. Одни версии говорят о приказе советских властей, другие — о похищении или принудительном возвращении, третьи — о сочетании давления, долгов и политических обстоятельств. Лавиния осталась в Америке. Супруги больше не увиделись.

Абсурдный приговор

Через десять лет после отъезда из России Термен вернулся в Советский Союз — и вскоре понял, что страна, которую он покинул, стала другой. Старых коллег в институтах почти не осталось, атмосфера была тяжёлой, подозрительность — всеобщей. В 1939 году его арестовали.

По его собственным воспоминаниям, всё произошло буднично: в гостиницу к нему пришёл человек с портфелем, сказал, что нужно поехать и всё выяснить, и вскоре Термен оказался в Бутырской тюрьме. Обвинения были типичны для эпохи большого террора: фантастические, нелепые и смертельно опасные.

В некоторых пересказах фигурирует версия о причастности Термена к абсурдному «заговору» вокруг убийства Кирова, хотя Киров был убит в 1934 году, когда Термен находился в США. Подобные детали выглядят почти гротескно, но именно в этом и состояла логика сталинских дел: правдоподобие не было обязательным условием обвинения.

Термен получил лагерный срок. Сначала он оказался на тяжёлых работах, затем как ценный инженер был переведён в закрытое конструкторское бюро — так называемую шарашку, где заключённые специалисты работали на оборонные проекты. Там он занимался радиоуправлением, радиолокационными и специальными системами. Его талант снова оказался нужен государству, которое только что объявило его преступником.

Троянский конь от пионеров

Самой знаменитой специальной разработкой, связанной с именем Термена, стало подслушивающее устройство, известное на Западе как The Thing, а в советской традиции — как «Златоуст». В августе 1945 года американскому послу Авереллу Гарриману подарили деревянное панно с изображением Большой печати США. Подарок преподнесли советские школьники как знак дружбы между союзниками. Панно повесили в резиденции посла.

Внутри находилось необычайно изящное устройство. Оно не имело собственного источника питания и активных электронных компонентов. Оно оживало только тогда, когда снаружи на него направлялся радиосигнал определённой частоты. Мембрана внутри устройства колебалась от звуков речи, меняя отражённый сигнал. Так разговоры в кабинете можно было перехватывать на расстоянии.

Устройство оставалось незамеченным около семи лет и было обнаружено только в 1952 году. По технической изящности оно стало одним из самых известных шпионских устройств XX века и предвосхитило многие принципы пассивной радиочастотной идентификации.

Другим направлением была система «Буран», которую обычно описывают как предшественника лазерного микрофона. Она позволяла снимать звуковые колебания с оконного стекла при помощи направленного луча. В эпоху, когда электроника ещё была громоздкой, такие решения выглядели почти невероятно.

В 1947 году Термен получил Сталинскую премию. Парадокс был почти сюрреалистическим: человек, прошедший тюрьму и закрытые работы, был официально отмечен государством за разработки, о которых открыто говорить было нельзя. После освобождения он получил квартиру и продолжил работу в секретных лабораториях.

Официальных почестей, соответствующих масштабу его таланта, Термен так и не получил. Многие его разработки оставались под грифом секретности, а сам он ещё долгие годы работал в системе, от которой зависела его судьба.

В личной жизни в этот период появилась новая глава. Термен женился на Марии Гущиной, у них родились дочери-близнецы. Почти двадцать лет он продолжал заниматься специальными разработками — от распознавания речи и идентификации голоса до гидроакустики и других закрытых направлений. Но со временем приоритеты менялись, бюрократическая абсурдность росла, и в 1960-е годы он ушёл на пенсию из секретной системы, под наблюдением которой прожил почти сорок лет.

Термен — не мрёт

Ему было около семидесяти. Казалось бы, жизнь великого изобретателя завершена. Но Лев Сергеевич оставался верен своему девизу: «Термен — не мрёт» — фразе, основанной на обратном прочтении его фамилии. Он устроился в акустическую лабораторию Московской государственной консерватории и снова занялся тем, что любил больше всего: звуком, электричеством и музыкой.

В 1968 году журналист The New York Times, готовивший материал о Московской консерватории, неожиданно узнал, что легендарный Термен жив. Для Америки это стало почти воскрешением: многие считали, что он погиб ещё в конце 1930-х годов. После публикации к нему снова потянулись письма, репортёры и старые знакомые. Но советское начальство испугалось неожиданного внимания к человеку с закрытым прошлым, и Термена уволили из консерватории. Часть его аппаратуры была уничтожена или выброшена.

Позднее он работал в лаборатории акустики МГУ, занимая скромную техническую должность. Он восстанавливал и совершенствовал терменвоксы, экспериментировал с новыми способами управления звуком, участвовал в проектах, связанных с электронной музыкой. Наступала эпоха синтезаторов, и многие идеи Термена, казавшиеся фантастическими в 1920-е, становились частью реальности.

Он научил игре на терменвоксе свою родственницу Лидию Кавину, которая стала одной из ведущих исполнительниц на этом инструменте и продолжила его традицию в Европе и США. В конце 1980-х Термена снова начали приглашать за границу. В 1989 году, уже в глубокой старости, он поехал на фестиваль экспериментальной музыки во Францию.

На закате жизни он удивил многих вступлением в КПСС. На вопрос зачем он отвечал просто: «Я обещал Ленину». Раньше его не принимали из-за судимости, и коммунистом Термен стал только в 1991 году — почти одновременно с распадом Советского Союза.

Лебединая песня

В 1951 году будущий американский режиссёр Стив М. Мартин увидел фильм «День, когда остановилась Земля». Его потрясли не только инопланетяне, но и неземное звучание терменвокса в музыкальном сопровождении. Много лет спустя он заинтересовался историей инструмента и его создателя. Поиски привели его к Кларе Рокмор, а затем — к идее документального фильма о Льве Термене.

Прошло много лет, прежде чем режиссёр смог приехать в Москву, встретиться с Терменом и пригласить его в Америку. Престарелый маэстро ходил по улицам Нью-Йорка и с трудом узнавал места, где когда-то прошла важнейшая часть его жизни. Самой трогательной стала встреча с Кларой Рокмор. Она долго не соглашалась, говоря, что годы не красят женщину.

«Ах, Кларочка, какой теперь наш возраст», — сказал ей 95-летний Термен.

После поездки в Америку он ещё успел побывать в Нидерландах на фестивале «Шёнберг — Кандинский». Вернувшись в Москву, он застал свою комнату разгромленной: поломанная мебель, разбитая аппаратура, испорченные записи. Его дочь забрала отца к себе. Силы Льва Сергеевича были на исходе. 3 ноября 1993 года он умер.

Фильм Стивена М. Мартина «Theremin: An Electronic Odyssey» вышел уже после смерти героя. Но терменвокс живёт до сих пор. Его звучание можно услышать в академической музыке, кино, экспериментальных проектах и современной электронной культуре. Среди тех, кто высоко ценил Термена, был Роберт Муг, создатель знаменитых синтезаторов Moog. Он видел в Термене не просто изобретателя странного инструмента, а человека, который одним из первых понял: музыка будущего рождается там, где встречаются электричество, движение и человеческое воображение.